Связаться с нами

Заявление на вывод средств


Скачать

В защиту иррациональности

Когда Даниэль Канеман и Амос Тверски опубликовали свою работу «Теория перспектив» в 1979 году, мало кто смог предугадать, какие последствия она будет иметь в долгосрочном плане.

На тот момент результаты были элементарными, чёткая, полная структура отсутствовала, однако семена изменений были заложены.

Канеман и Тверски обнаружили, что в отличие от модели принятия решений, поддерживаемой современной экономической теорией, в реальной жизни люди не принимают рациональных решений, основанных на результатах; скорее, они думают о выгодах и приобретениях, используя ментальную эвристику, которая часто приводит их к неоптимальным выборам.

Короче говоря, мы иррациональны по своей природе, и это, как правило, мешает нам. Сегодня для лучшего понимания этого явления была создана целая новая область исследований, которую мы называем поведенческой экономикой.

Мы теперь знаем, что наш мозг имеет определённые когнитивные предубеждения, которые мешают нам видеть мир таким, каким он есть в реальности, и взаимодействовать с ним таким образом, чтобы это приносило максимальную пользу. Многие из этих предубеждений являются результатом наших эмоциональных суждений; мы чересчур доверяем своей интуиции.

Несомненно, это революция в нашем понимании теории принятия решений. Как только вы подвергаетесь воздействию различных способов, которыми мозг обманывает вас, нетрудно увидеть лазейки в ваших моделях мышления.

Наши эмоции любят делать поспешные выводы, им часто не хватает контекста, и их цели противоречат более широким идеалам, которые наши логические мысли изложили для нас. Мы всегда ведём с ними войну, которую редко выигрываем.

Поэтому неудивительно, что мы начали склоняться к чистому, рациональному принятию решений, методу исследования, который больше думает и меньше судит.

Напрашивается вывод, что эмоции устарели, и пора их оставить позади. И, как мы видели, логика соблазнительна. Но правильно ли это?

Эмоции как калькуляторы вероятности

Недавно я наткнулся на исследование психолога Лизы Фельдман Барретт, которое прояснило мои собственные мысли по этому вопросу.

Согласно Барретт, современная парадигма, которая понимает наши эмоции как то, что имеет чёткие выражения (скажем, гнев, печаль или счастье), начинает давать трещины. И хотя данная классификация помогает нам разобраться в сложных взаимодействиях, это не безупречная модель.

Вместо этого, Барретт предложила теорию конструируемых эмоций; она, по сути, утверждает, что нет предсуществующих эмоций, которые все разделяют (например, гнев, печаль или счастье), а есть система выживания, которая оценивает наше окружение, чтобы создать уникальный эмоциональный ландшафт.

Цель этого ландшафта – предоставить нам быструю, сжатую информацию о нашей окружающей среде, чтобы мы могли вычислить оптимальные действия.

То, что вы называете гневом, является не чётко запрограммированной вещью, а краткой информационной точкой, и она обновляется под влиянием каждого нового опыта, чтобы вы могли лучше понимать своё место в мире и саму реальность. По сути, то, что мы называем эмоциями – это калькуляторы вероятности.

Например, это означает, что если событие, которое заставляет вас «злиться», происходит несколько раз подряд без причинения вам вреда, как предсказывало чувство «гнева», и вы не агрессивно держитесь за этот ярлык, на десятый раз, когда вы снова столкнётесь с эти событием, ваша первоначальная реакция медленно изменится с чувства «гнева» на то, что больше соответствует ситуации.

Это может иметь интуитивный смысл для нас, но я думаю, что большинство из нас упускают из виду, насколько гибким и податливым является этот эмоциональный ландшафт, если мы не ограничиваем его словами чувств, которые мы культурно обусловлены переживать.

Я не считаю, что это противоречит работе Канемана и Тверск; даже если мы рассматриваем наши эмоции как нечто более целостное, для большинства из нас они всё равно сводятся к краткосрочной перспективе, хотя современный мир вознаграждает долгосрочную.

Тем не менее, это показывает уровень встроенной гибкости, и, что более важно, если наш эмоциональный ландшафт достаточно натренирован, мы можем заставить наше сознание выровняться в соответствии с моделью реальности, которую мы хотим для себя создать.

Способность быстро поглощать миллиарды информационных точек из окружающей среды и продуцировать чёткую соответствующую реакцию в течение нескольких секунд – это невероятно ценный инструмент. И хотя она иногда может вводить нас в заблуждение, обесценивать её значимость не стоит.

Брак чувства и разума

Одна из вещей, которую люди, вкладывающие всю веру в разум и человеческую логику, упускают из виду, заключается в том, что, даже если процесс и является правильным, то, что они логически обосновали, по-прежнему остаётся всего лишь картой реальности, а не фактом.

Вселенная – невероятно сложная система. Конечно, если бы мы могли быть уверены в том, что наша логика и рассуждения затрагивают в процессе каждую деталь этой системы, тогда имело бы смысл рассматривать такие способности к рассуждению как непогрешимые. К сожалению, мы знаем, что это не так, и это говорит об ограниченности нашего мыслящего разума.

С другой стороны, учитывая то, что наша эмоциональная система, которая даёт нам информационные точки посредством чувства или суждения, совершенствуется эволюцией гораздо дольше, чем мыслящий разум, мы знаем, что она впитывает больше нюансов реальности, прежде чем прийти к выводу.

Многие небольшие детали, которые мы не можем идентифицировать напрямую, упускаются из виду мыслящим разумом, но воспринимаются интуитивным разумом. И хотя эти детали малы, это не означает, что непринятие их во внимание не даст эффекта второго или третьего порядка, который полностью расходится с логикой.

Мне кажется, что лучшая система принятия решений не является ни полностью рациональной, ни тем, что мы бы назвали иррациональным. Это сочетание того и другого. На самом деле модель Барретта предполагает, что познание и эмоции совсем не различны.

Существует растущая группа людей, которые называют эту комбинацию мета-рациональностью. Идея проста: разум даёт нам огромное преимущество, и мы должны уважать это преимущество, но кажущаяся иррациональность хорошо настроенной эмоциональной системы в правильном контексте может заполнить пробелы, которые разум упускает.

Нам по-прежнему трудно решать, когда нужно думать, а когда – чувствовать, и в каких пропорциях, однако знать ценность обоих и оттачивать свой эмоциональный ландшафт, чтобы выровнять его с моделью мира, такой какой она есть, а не отрицать её – это шаг в правильном направлении.

Решение проблем, идентифицированных Канеманом и Тверски, заключается не в том, чтобы просто принять то, что части нашего разума являются по сути своей предвзятыми и что мы должны избегать взаимодействия с ними любой ценой. Нужно копать глубже и тщательно прорабатывать основу предубеждений таким образом, чтобы охватить их сильные стороны без потакания слабым.

Речь идёт не о дихотомии, а синергии.

К сожалению, мы пока не живём в мире, где мы способны поглощать каждую соответствующую деталь из нашего окружения, чтобы делать абсолютно рациональные выборы.

Иррациональность нашего тонко настроенного чувственного интеллекта содержит крупицы истины, которые не могут быть захвачены активным мышлением, и самый эффективный способ иметь дело с нашей сложной реальностью – установить баланс между источниками входной информации.

Если эмоции действительно действуют как калькуляторы вероятности, то мы должны вносить свой вклад в их совершенствование, а затем намеренно вовлекать их в более широкую и полную мета-рационалистическую систему принятия решений.

Наш опыт, приобретаемый в мире, не всегда вписывается в аккуратные маленькие дихотомии, которые мы создаём, чтобы понять его.

Рациональность важна, однако одной её недостаточно.

Комментарии

Читайте так же

Подписывайтесь на свежее

Только самое интересное на ваше e-mail